На ней костюм серого мышиного цвета, сапоги, сумка и перчатки вишневые — прямо модная картинка! Конечно, она не изобрела пенициллина, но это ей совсем не обязательно... Какая аппетитная плоть!

На часах шесть вечера. Сейчас в кафе на Елисейских полях почти столь же превосходно сложенная дама ждет не дождется красавчика Сан Антонио.

Куколка из-под ресниц наблюдает за моим приближением. Когда мы касаемся локтями, она, показывая на медведей, говорит мне по-швейцарско-немецки что-то, чего я не понимаю.

— Я не говорю по-немецки.

Она удивлена. Из-за зеленоватой шляпы с фазаньим пером и белого плаща она приняла меня за шваба.

— Вы из Женевы? — спрашивает она.

— Нет, из Парижа... Родился в Бельвиле, то есть я дважды парижанин. Отец овернец, это все равно, что быть им трижды...

Она, разумеется, очарована.

— Вы живете в очень красивом городе, — замечаю я с любезностью, составляющей один из основных элементов моего обаяния.

— В самом деле?

— Да... Конечно, я не провел бы здесь всю жизнь, но на час я нахожу его вполне подходящим...

Она засмеялась.

— Берн очень скучен для иностранца. Тут надо иметь знакомых...

— А я все думаю, не поможете ли вы мне приобрести их?

Мое предложение ей понравилось. Она слегка порозовела. Ее лукавый взгляд раздевал и поедал меня. Жар ее руки разливался по моему телу. Я просто не смог отказать себе в удовольствии представить все, что бы я с ней проделал.

— Вы в отпуске? — спросила она.

— Как сказать.

— Совсем один?

— Увы!

— Вы не женаты?

— Нет, а вы?

Мы уже не обращали внимания на медведей. Обидевшись, те принялись дубасить в железную дверь, ведущую в их жилище.

— Да, — ответила куколка.

И добавила с видом «пользуйся случаем»: