Я подошел к двери и с чувством большого удовлетворения имел удовольствие убедиться, что взрыв отколол большой кусок цемента от косяка... Я нажал на дверь. Она по-прежнему держалась, но я ощутил в ней дрожание. Еще один удар посильнее — и дверь сдвинулась. Скобы, держащие засов, подались под моим натиском. Нужно только неустанно продолжать это упражнение... Я получал удовольствие от каждого удара, чувствуя, как подается дверь... После восьмого удара малыш Сан Антонио сменил декорации, оказавшись в темном коридоре.

Немного отдохнув, я зажег последнюю спичку. Передо мной была лестница... Я взбежал по ней... Наверху путь к свободе преграждала новая дверь. Она была деревянная, и я легко справился с ней. А вот и выложенный плитками холл, салон, где соблазнительная Грета опоила меня таким обольстительным способом. Стаканы так и стояли на низком столике. Я понюхал свой, от него исходил неприятный горьковатый запах. Стакан же Греты пах только скотчем... Я обошел комнаты и убедился — это был дом, сдаваемый внаем. В других комнатах мебель была покрыта чехлами, и, кроме пресловутой бутылки скотча не было никаких припасов... Здесь давно никто не жил.

На часах было восемь... Я вышел... Снаружи безразличное солнце посыпало мир беловатым светом, как пудрой. Я полной грудью вдыхал лучший в мире швейцарский воздух, основное богатство этой доблестной маленькой нации. Тот воздух, который Швейцарская конфедерация экспортирует во все четыре части света. Господи Боже, благодарю тебя, что вытащил меня из этой передряги! (На меня иногда накатывают вспышки религиозности).

На остановке я впрыгнул в чистый, как игрушка, трамвай. Верьте не верьте (если не верите, то мне наплевать!), но физически я чувствовал себя превосходно, несмотря на принятый давеча яд. Для меня это обернулось своеобразной прочисткой! Я был голоден!

Я вышел в центре у разноцветного фонтана и направился в почтовое отделение. Заказал Париж. Через пять минут я уже разговаривал со Стариком.